Весь май стояла жара, и мы купались в Огне солнца и в лучах реки.
В это время загорелся ещё один луг, Мальчишки и девчонки побежали тушить, а я осталась на месте. Пламя дальше, чем до реки, не дойдет. А луг давно уже мёртвый, он «сгорел» от удобрений, пестицидов и прочей дряни: с вертолёта разбрасывали какую-то белую крупу, а потом на тропинках я находила мёртвых землероек и кротов. Поле утратило хозяйственную ценность — земля перестала рожать, а я давно пережила её гибель. Тогда я ещё не была матерью, а теперь уже подрастают мои дети. Со временем луг зарос редким бурьяном, лишайником и низкорослыми травами — плешивая земля — раны, нанесённые человеком. Дети справились без меня, потушили «пожар».
Кто этот раб-поджигатель? И почему мысль фиксирует одного человека, может быть, их много? Нет, он один! Скоро я увидела его на лугу со спичками в руках, которые никак не хотели гореть у него, склоненного над новой жертвой, нет — над многими жертвами! Хищной птицей налетела я на<парня и била словами, как мощными крыльями! Теперь этот человек — моя жертва. Вот тащу его по дороге — к родителям! к сторожу! Вцепилась в него мертвой хваткой — не вырвешься из когтей! Боль и ненависть превратили меня в животное. ...Он просит прощения, ему плохо. Не могу мучить. Эксгаз: не помню слов, ни его, ни своих. Помню, что птичьи когти превратились в человеческую руку, которую пожимала другая рука — мир.
Больше наша Земля не горела. А плешивый луг через несколько лет ожил. Там теперь много колокольчиков — голубое море. Дети не догадываются, что они своим щебетанием вдохновили Землю, и она посвятила эти цветы им — звонким колокольчикам, спасающим её от пожара. А я-то знаю, что это так.
|
